ПОЗНАВАТЕЛЬНОЕ Сила воли ведет к действию, а позитивные действия формируют позитивное отношение Как определить диапазон голоса - ваш вокал
Игровые автоматы с быстрым выводом Как цель узнает о ваших желаниях прежде, чем вы начнете действовать. Как компании прогнозируют привычки и манипулируют ими Целительная привычка Как самому избавиться от обидчивости Противоречивые взгляды на качества, присущие мужчинам Тренинг уверенности в себе Вкуснейший "Салат из свеклы с чесноком" Натюрморт и его изобразительные возможности Применение, как принимать мумие? Мумие для волос, лица, при переломах, при кровотечении и т.д. Как научиться брать на себя ответственность Зачем нужны границы в отношениях с детьми? Световозвращающие элементы на детской одежде Как победить свой возраст? Восемь уникальных способов, которые помогут достичь долголетия Как слышать голос Бога Классификация ожирения по ИМТ (ВОЗ) Глава 3. Завет мужчины с женщиной ![Оси и плоскости тела человека](/img/image001.jpg)
Оси и плоскости тела человека - Тело человека состоит из определенных топографических частей и участков, в которых расположены органы, мышцы, сосуды, нервы и т.д. Отёска стен и прирубка косяков - Когда на доме не достаёт окон и дверей, красивое высокое крыльцо ещё только в воображении, приходится подниматься с улицы в дом по трапу. Дифференциальные уравнения второго порядка (модель рынка с прогнозируемыми ценами) - В простых моделях рынка спрос и предложение обычно полагают зависящими только от текущей цены на товар. | ВЕЧНАЯ РАДОСТЬ: ОЧЕРКИ ЖИЗНИ И ШКОЛЫ «Учитель Сухомлинский…» Нарочно ставлю это имя в заголовок[68], чтобы оно прочно вошло в сознание читателей. Многие, конечно, знают его, не раз встречали на обложках книг, в периодике. Но недавно произошло событие, которое придает имени Сухомлинского совершенно новое качество. Событие это такое: в Киеве вышла книга В. А. Сухомлинского «Сердце отдаю детям». Читатель поймет мое волнение - не каждый день бывает так: спускаешься в метро, на всякий случай подходишь к книжному киоску, берешь в руки книгу - и вдруг чувствуешь, что ты держишь в руках нечто совершенно необычное, нечто такое, о чем позже, уверен, будут писать во всех учебниках педагогики… По многим работам В. А. Сухомлинского мы знаем, кажется, все подробности жизни Павлышской средней школы, где он директор с послевоенных лет. Но, если не ошибаюсь, никогда раньше не рассказывал он о той работе, которой посвящена новая его книга, много лет обдумывал ее результаты. Знаменательная неспешность. Получилось так, что Василий Александрович почувствовал однажды, что он не может руководить школой, если сам не будет воспитывать детей, вести класс. «Я завидовал классным руководителям: они всегда с детьми…» Так родилась эта книга: от невозможности жить без детей. Мы знали до сих пор главным образом директора Сухомлинского. Теперь перед нами он - учитель. Сухомлинский взял ребятишек, которым надо было идти в школу через год, шестилеток, 16 мальчиков и 15 девочек, и открыл в селе Павлыш, рядом с обычной средней школой, новую, особую. Позже ее назвали школой радости. Дети собрались в школу, но учитель не повел их к тем дверям, куда шли все ученики. Он новел их в сад. – Наша школа будет под голубым небом, на зеленой травке, под ветвистой грушей, на винограднике, на зеленом лугу. А завтра приходите босиком, в нашей школе это будут лучше всего… - Вот здесь и начинается наша школа - торжественно, словно поднимая занавес в театре, говорит учитель. И занавес поднимается: - Будем смотреть отсюда на голубое небо, сад, село, солнце. Школа? Да, это школа, самые истоки школы. Учитель, который встречает детей в классе и открывает перед ним Букварь, начинает спектакль не с первого, а сразу со второго действия, будто ему очень некогда или будто его ученики опоздали к началу, провинились. Первое действие школы - не в школе, а в природе! Здесь - «источник слова и разума». Дети Сухомлинского припадают к нему. Они много ходят вместе со своим учителем - по пять, по шесть километров в день, они встречают рассветы и сумерничают, осенью они всматриваются в облака, а зимой - в очертания сугробов и фантазируют, слушают сказки, сочиняют их, придумывают стишки и потом вместе с учителем кричат от радости и бегают вокруг кустов, повторяя только что придуманные строчки… У них есть свой Уголок мечты - пещера, где они сами построили печку, и развалившаяся избушка, где они собираются, когда за окном шумит осенний дождь… Они слушают музыку природы и музыку на пластинках, поют и рисуют - очень много рисуют. Но все это не просто игры и забавы. «До тех пор пока ребенок не почувствует аромата слова…; нельзя вообще начинать обучение грамоте, и, если учитель делает это, он обрекает дитя на тяжелый труд…» Ученики школы радости рассматривают освещенный солнцем луг, слушают жужжание мошкары, стрекотание кузнечика, потом рисуют луг и, наконец, подписывают: «Луг». Для них Л - это согнутый стебелек, для них Р в слове «Роса» - это росинка па стебельке, для них каждое слово и каждая буковка приходят, как открытие, они встречаются не в книге - в живом лесу, на живом лугу. Путешествие за путешествием, в альбомах появляется «село», «бор», «дуб», «ива», «лес», «дым», «лед» - и так «без душного класса, без доски и мела, без бледных рисунков и разрезанных букв дети… научились читать и писать». Анахронизм? Руссоизм? Пастораль в духе XVIII века - лужочек, цветочки, свирели (у Сухомлинского все дети мастерят свирели и играют на них)? Попридержим скептические улыбки - как бы «восемнадцатый» век Сухомлинского не обернулся веком двадцать первым… Ибо Сухомлинский, обучая, вторгается в святая святых педагогики, куда очень и очень немногие учителя рискуют вступить, подобно тому как далеко не все еще хирурги умеют делать операции на сердце или в глубине головного мозга. Эта область, о которой так много пишут, которую так тщательно исследуют и в которой многие еще новички, - область эмоций, чувств, подсознательного. Сухомлинский утверждает, что фантастические сказочные образы открывают ребенку не только красоту, но и истину. Истина - это что-то живое, а без сказки все объяснения для ребенка мертвы, ибо молчит его сердце. На солнце живут два кузнеца? В этом больше истины для маленького ребенка, чем в рассказе о физической природе солнца, хотя, конечно, ни один ребенок в кузнецов не верит. Эмоциональность для Сухомлинского не добавка к другим, основным «сторонам» обучения, не десятый пункт в перечне требований к уроку, не средство заинтересовать ребенка, а необходимое условие, чтобы развивать его ум, реальная возможность обучать детей и сохранять им детство. «Эмоциональное пробуждение разума» - вот метод Сухомлинского и его коллег - учителей Павлышской школы. Детский ум они пробуждают, обращаясь не к уму, а к чувству - и лишь через чувство к уму. Кажется, прямая дорога: знание учителя - знание ученика. Да не выходит, кратчайшая эта дорога оказывается самой длинной и самой трудной, если не обратиться к проводнику - к чувству. «Знание учителя - чувство учителя - чувство ученика - знание ученика» - так выходит короче… «Не зубрежка, а бьющая ключом интеллектуальная жизнь, протекающая в мире игры, сказки, красоты, музыки, фантазии, творчества, - таким будет обучение моих питомцев», - размышляет В. А. Сухомлинский, когда его дети переходят из школы радости в первый класс. Его ученик - это не ребенок с мешком за плечами, куда надо насовать побольше знаний. Он даже - о, ужас! - не стремится «овладеть знаниями». Такая цель недоступна ребенку, считает Сухомлинский: «Учить следует так, чтобы дети не думали о цели, - это облегчит умственный труд». Сухомлинский дает ребенку радость интеллектуального напряжения и связанных с ним переживаний, ребенок стремится к этой радости и оттого хорошо учится. Для него цель - удовольствие, радость! И эта радость - в школе. Дети в школе что-то теряют от своей детскости. У Сухомлинского они только в школе и становятся настоящими детьми… Школа не обрывает детство, а продлевает его. Больше того - она возвращает детство тем ребятам, которые по каким-то причинам не получили его в семье. И вот первоклашки, второклассники, третьеклассники месяцами играют на «Острове чудес» в Робинзона, сочиняют «сказки вечерних сумерек», строят из камыша и фанеры «страну лилипутию», высаживают розовые кусты в «уголке красоты», выкладывают из разноцветных стеклышек «подземное изумрудное царство» (под впечатлением от «Малахитовой шкатулки») и в специально созданной учителем комнате сказок, где Соловей-разбойник, Илья Муромец, где живут Красная Шапочка, Мышка-Норушка, читают вслух о Робинзоне, Мюнхгаузене, Гулливере, царе Салтане, читают и перечитывают по десять раз сказки Андерсена, Л. Толстого, Ушинского, братьев Гримм, Чуковского, Маршака… Тут же и девочки и мальчики играют в куклы. У каждого - своя, любимая. У Сухомлинского дети играют в куклы до десяти лет, и это нисколько не мешает им уже с первого класса выращивать на делянке хлеб, много работать руками, заботиться о деревьях, птицах, рыбках, мастерить арифметические «электрины», строить модель ветровой электростанции и тридцать других таких же сложных моделей, всем до одного играть в шахматы («без шахмат нельзя представить себе полноценного воспитания умственных способностей и памяти»), проводить математическую олимпиаду уже в третьем (!) классе и свободно употреблять такие слова, как явление, причина, следствие, событие, обусловленность, различие, сходство… Нет, «не мешает» - это сказано плохо. Именно сказки, игры, собственное творчество детей, задачи на смекалку из народной педагогики - именно это и открывает кратчайший путь к самому современному в науке, к абстрактным представлениям, ибо пробуждает, развивает, обогащает мышление. Почему порой так трудно идет учение, почему с первых же классов ребята начинают отставать, оставаться на второй год, пока насовсем, на всю жизнь не поссорятся со школой? Встречается еще учитель, который, применяя хитроумные методы и большое искусство, строит здание без фундамента, громоздит блок па блок, а они рассыпаются. Учитель терпеливо собирает их вновь и все-таки - великий мастер! - выводит этаж за этажом, сохраняя постройку на время школьных лет, а затем, после школы, это шаткое здание блистательно рушится… Со всех сторон раздаются требования «повысить эффективность урока», причем на практике эффективность часто оборачивается перенапряжением детей. Дети Сухомлинского не торопятся. Учитель старается сохранить им душевное равновесие - чувство полноты жизни, ясность мысли, уверенность в своих силах. Они и к школьному-то режиму привыкают вовсе не с первого дня (чем так гордятся многие хорошие учителя), а лишь спустя 3-4 месяца; некоторым из них поначалу разрешено выходить из класса когда захочется - учитель воспитывает детей, а не ломает их привычки. И почти половину уроков он проводит на воздухе, в беседке или на лугу, потому что - так считает Сухомлинский - 85 процентов всех неуспевающих ребят отстают в учении из-за каких-то скрытых недугов, и он очень заботится о здоровье детей. У Сухомлинского все дети дома нормально завтракают перед школой, спят на открытом воздухе, домашние уроки делают в специально выстроенных для них старшими ребятами беседках. У его детей не бывает бледных щек, синих жилок под глазами, они все румяные, загорелые, «кровь с молоком». И сказки учитель рассказывает не только для умственного развития детей - для их здоровья, потому что он установил связь между радостью и здоровьем, между скукой и нездоровьем. Он гордится успехами своих учеников, но, быть может, вот главный его успех: уже в третьем-четвертом классах ни один из ребят ни разу не простудился! И ни разу не расплакался из-за неуспехов в учении, из-за двоек. Сухомлинский не ставит своим ученикам плохих отметок. Его ребята вышли в пятый класс, не получив ни одной двойки! Этот учитель не представляет себе, как можно поставить маленькому ребенку двойку. Он, говоря словами Корчака, «уважает детское незнание», он терпелив: год, два, три года у ребенка «может что-нибудь не получаться, но придет время - научится». Детское сознание - могучая, но медленная река. Если что-то не выходит, учитель вообще не ставит отметки. Ребенок не опозорен, не наказан, он просто старается заслужить отметку. У Сухомлинского отметка всегда оптимистична, это вознаграждение за трудолюбие, а не наказание за лень. Он всего шесть раз не поставил отметки в четверти, но половина его ребят кончила четвертый класс с похвальными грамотами, а почти все остальные - без троек. Сухомлинский добился, чтобы и родители его учеников не требовали от ребятишек высоких отметок. Его школа не знает «психоза погони за отличными отметками»; «отличники не чувствовали себя счастливчиками, успевающих на тройки не угнетало чувство неполноценности». …И родители в этой школе особые: они 12 лет два раза в месяц приходят в школу и изучают здесь курс психологии и педагогики - 350 часов, больше любого институтского или университетского курса. И учителя здесь живут по-другому: Сухомлинский считает, что свободное время учителя - корень, питающий ветви педагогического творчества. Никаких письменных отчетов, никаких дежурств; не хиреть над тетрадками - проверять их выборочно; и все собрания и семинары в школе отменяются, если по телевизору - опера или симфонический концерт… Где берет этот человек силы и время? Что у него - две жизни сразу? Как можно руководить большой школой, со всем ее хозяйством, вести класс, часами гулять и играть с детьми, досконально изучить все школьные предметы, перерешать, будучи литератором, все школьные математические задачи до десятого класса включительно, собрать домашнюю библиотеку в 19 тысяч книг, составить для родителей «Книгу человечности», вести несколько многолетних исследований, руководить родительским университетом и психологическим практикумом учителей и при этом написать около тридцати больших книг, трехсот статей? Быть может, разгадка в этих его словах: «Что самое главное было в моей жизни? Без раздумий отвечаю: любовь к детям». Современная школа - сгусток многих противоречий-единств: обучение детей - развитие их способностей; обучение-воспитание; книжное учение - стремление приблизить детей к природе; теоретическое обучение - практика; обучение основам наук - новейшие достижения тех же наук; усиленные занятия - здоровье детей; роль учителя - роль всей системы образования, программ и методик; личность ребенка - школьный коллектив; сегодняшняя жизнь ребенка - его подготовка к будущему. И еще много других сложных проблем. Хотя в теоретических трудах всегда (да и то не всегда!) все уравновешено, всему отдано должное и ничего не забыто, в массовой школьной практике то обучение идет за счет развития - заедает зубрежка; то возникает перегрузка за счет здоровья; то книга вытесняет труд, а то, бывало, труд - книгу. Можно сказать, что Сухомлинский развивает, генерализует принцип «параллельности», открытый Макаренко: похоже, что в воспитании ничего нельзя добиться прямым воздействием, всегда надо прибегать к действию параллельному. Сухомлинский в каждой паре противоречий усиливает как раз ту сторону, которая вроде бы меньше отвечает первой задаче школы - учить детей, и это, оказывается, ведет к мощному усилению другой, непосредственно «школьной», что ли, стороны. Именно небывало старательная забота учителя о здоровье детей помогает им учиться с таким напряжением, какое невозможно в обычной школе; именно постоянная работа над развитием способностей внепрограммными методами (скажем, музыкой) позволяет лучшим образом проходить обязательную программу; именно путешествия к истокам мысли и слова - в природу - помогают его детям любить и знать книгу. Маленькая деталь: в классе Сухомлинского не уроки труда, как всюду, а уроки любимого труда. А праздники? Их очень много. Праздник родного слова, праздник книги - 31 августа, когда всем детям со всех сторон дарят книги, праздник урожая, где угощаются собственноручно выращенным хлебом, интимный весенний праздник матери и четыре праздника цветов: весенний (ландыши, тюльпаны, сирень), праздник роз, летний праздник полевых цветов и осенний праздник хризантем - грустное прощание с летом. Это гармоническая педагогика. Но гармония существует на многих уровнях: и на нуле, и у самого предела возможного… Педагогика Сухомлинского гармонична и предельна, если так можно сказать. Это мощная педагогика. Оттого ее не занимают многие, казалось бы, сложные проблемы, так волнующие других учителей. Поразительный факт: в книге педагога, трактующей о самых разных сторонах обучения и воспитания, ни разу не встречается - даже не упоминается! - слово дисциплина… Дисциплина в класс Сухомлинского приходит сама собой. Сколько у нас писали о так называемой бездетной педагогике, которая вся состоит из перечисления методов и способов, но в которой нет ребенка… И вот ребенок появляется на страницах научной педагогической книги. Он живой, он прыгает и скачет, он, бывает, ленится, у него горести и печали (в детстве так мало нужно, чтобы пришло горе!), у него свои представления о справедливости… И рядом с ним, вместе с ним приходит в педагогическую науку педагог, который всегда помнит, что он и сам был ребенком, для которого ученик - прежде всего человек, ребенок, а потом уж ученик… Не сторож у дворца Детства, а Добрый Волшебник в этом дворце - и оттого-то он и есть самый настоящий педагог. Все в его школе крепчайшим образом увязано в одно и все подчинено высшим задачам: развить ум ребенка, научить ребенка, вырастить его человеком добрым, чутким к людям и любящим свою Родину, - одним словом, дать ему счастье. Здание, построенное Сухомлинским, непритязательно на вид; но войдите в здание - простор, воздух и солнце, веселые детские голоса… Был ли на свете хоть один ребенок воспитан по «Эмилю» Руссо? Много ли было повторений Ивердона Песталоцци, Яснополянской школы Л. Толстого, «Бодрой жизни» Шацкого, коммуны Макаренко? Наверное, такая же - закономерная - судьба постигнет и Павлышскую школу. Весьма возможно, что слово Павлыш будет со временем известно всякому культурному человеку; но - второй Павлыш? Вряд ли. Педагогика не химия, здесь каждый опыт дает новый результат. Но она развивается только потому, что время от времени появляются дерзкие, новаторские школы и книги о них. Несколько лет назад на вопрос «Где же у нас великие педагоги?» я не знал, что ответить, какое имя назвать. Теперь могу сказать: «А Василий Александрович Сухомлинский, автор книги «Сердце отдаю детям»? Вы читали его книгу?» Он не сделал никаких сверхъестественных открытий, как не сделал их в свое время Песталоцци, как не сделал их никто из великих педагогов. Можно заменить уроки лекциями, а лекции - индивидуальными занятиями в «кубике», можно вводить самые хитроумные методы преподавания и на них надеяться, но педагогической панацеи в мире не было, нет и не будет, как не было и не будет панацеи медицинской. Вроде бы ничего нового не сказал Сухомлинский, каждой его строчке можно подобрать параллельное место в сочинениях педагогов прошлого и каждое его слово выглядит новым! Сухомлинский построил педагогику, сосредоточенную на ребенке. Такие попытки были и до него. Уже почти век лучшие педагоги мира стремятся к этой цели и каждый раз с какой-то роковой неизбежностью впадают в ошибку, именуемую в науке педоцентризмом: педагог не ведет ребенка, а сам следует за ним. Сухомлинский не просто нашел некую разумную меру, не просто «не впал в крайность», нет, он нашел принципиально новое решение вопроса. Он ведет ребенка к знанию, учит его серьезно и основательно, исходя не из случайных детских интересов, а из требований государственной программы, но главная его забота - вызывать у ребенка желание учиться. Он воспитывает, но прежде всего воспитывает «желание стать хорошим». Понимая это, Сухомлинский действовал испытанным методом: всматривался в школу, вглядывался в детей, учителей, родителей, проверял свои догадки в школе, сверял, свои предположения с нормами народной педагогики и говорил людям самые простые слова: любите детей, учите детей любить свою семью, свою школу, людей, любить труд и знания, любить все живое и прекрасное, любить Родину… Обращайтесь к сердцу ребенка, умейте увидеть в маленьком мальчике не школьника, а именно ребенка, осторожным прикосновением снимайте детское горе и дарите детям радости труда, успеха, победы, дружелюбия, человечности. Тогда вы сможете выучить всех детей, у всех развить способности, необходимые для того, чтобы получить хорошее образование. Он не оставил никого на второй год, не отправил в специальное учебное заведение ни одного отсталого ребенка. Рядом с обычными детьми у него сидели за партами и старались учиться самые страшные тугодумы. Он научился учить всех. Если идеи Сухомлинского дойдут до каждого учителя и будут приняты им, наши дети - все! - будут ходить в школу с радостью, их способности будут хорошо развиваться, они будут вырастать добрыми, трудолюбивыми людьми. Не будет больше слез из-за плохих отметок и ссор с учителем, не будет несчастья в семьях из-за того, что дети плохо учатся. «Утопия? Мечта? И все-таки Сухомлинский так много успел сделать для того, чтобы это стало явью, что нам сейчас надо только не лениться. «Не позволяй душе лениться…» - любимые строчки Василия Александровича. Помните их у Заболоцкого? Образование, по мысли Сухомлинского, невозможно дать, если не развить тяги к самообразованию. Воспитание невозможно, если нет стремления к самовоспитанию. Кто сегодня не повторяет слов о важности самообразования в наш век ускоренного технического прогресса? Кто не мечтает о самовоспитании детей? Но то, что для других придаток, для Сухомлинского - основное. Что для других желательное, для Сухомлинского - неизбежная необходимость. Что для других следствие, для Сухомлинского - причина. Все его советы, все его статьи и книги - все об одном: как развить интерес к учению, как научить трудиться с радостью, как вызвать желание стать хорошим человеком. Изменяется центр тяжести всей педагогической системы. Для многих ребенок - это существо, обладающее только одним качеством - памятью. В лучшем случае - но это уже вершина педагогической мудрости! - ценится еще и сообразительность. Для Сухомлинского, в полном соответствии с принципами современного научного мышления, ребенок - нечто цельное. Обращаясь лишь к памяти и сообразительности, можно учить большую часть детей, но, если вы хотите учить всех, вы должны видеть ребенка в целом. Нельзя, чтобы в школе ребенка судили только по отметкам, по успехам а знании: тогда тугодум будет чувствовать себя неполноценным, школа станет для него мукой, он бросит школу, его нельзя будет выучить. Перенесите оценку ребенка в нравственную сферу - здесь каждому по силам добиться успеха, почувствовать гордость, и эта человеческая гордость поможет развиться способности, поможет в учении. «Если человек становится только школьником, он во многих отношениях перестает быть человеком», - писал Сухомлинский. Видеть перед собой не школьника, а человека - вот суть педагогики Сухомлинского и вот обязательное требование для тех, кто хочет учить всех детей». Не судите о ребенке по знаниям, судите его по старанию по нравственным качествам; обращайтесь не только к уму, но прежде всего к сердцу ребенка. Логика Сухомлинского такова: учите ребенка человечности - тогда он полюбит и труд, а полюбит труд, научится быть усердным и станет лучше учиться, ибо усердие обостряет ум. Никогда еще мечта педагогов о слиянии обучения и воспитания не воплощалась так полно, как в педагогике Сухомлинского. Для него ничто не самоцель: он воспитывает, чтобы вызвать желание учиться, и учит, чтобы вызвать стремление быть хорошим человеком. От этого целостного взгляда на школу, на ребенка на учителя, на семью и идет такое многообразие педагогических интересов самого Сухомлинского. Нет ни одного сколько-нибудь острого вопроса из самых разных областей педагогики, которым он не занимался, на который не дал своего ответа. В наш век узкой специализации (она затронула и педагогику) подобная энциклопедичность - невероятное явление. Педагогические идеи Сухомлинского принимаешь как то сразу. Они обладают внутренней убедительностью. Сухомлинский не поддавался моде. Он не играл «определения», ничего не «вычленял», не придавал своим работам наукообразного вида, он понимал, что педагогика во все времена смыкалась с публицистикой и литературой, что у педагогики, в отличие от других наук, не может быть двух уровней - научного и популярного, в ней все должно быть научно и все популярно, ибо это наука для миллионов[69]. |